- Последнее, последнее, Егор Ильич-с, - подхватил опять Ежевикин, - и она вам так хорошо это все объяснила, что я даже, признаться, и не ожи- дал-с. Наидобрейший вы человек, Егор Ильич, именно наидобрейший-с, и чести нам много изволили оказать-с! много чести, много чести-с!.. А все-таки мы вам не пара, Егор Ильич. Вам нужно такую невесту, Егор Ильич, чтоб была и богатая, и знатная-с, и раскрасавица-с, и с голосом тоже была бы-с, и чтоб вся в бриллиантах да в страусовых перьях по ком- натам вашим ходила-с... Тогда и Фома Фомич, может, уступочку сдела- ют-с... и благословят-с! А Фому-то Фомича вы воротите-с. Напрасно, нап- расно изволили его так изобидеть-с! он ведь из добродетели, от излишнего жару-с так наговорил-с... Сами будете потом говорить-с, что из доброде- тели, - увидите-с! Наидостойнейший человек-с. А вот теперь перемок- нет-с... Уж лучше бы теперь воротить-с... потому что ведь придется же воротить-с...

- Вороти! вороти его! - закричала генеральша, - он, голубчик мой, правду тебе говорит!..

- Да-с, - продолжал Ежевикин, - вот и родительница ваша убиваться из- волят - понапрасну-с... Воротите-ка-с! А мы уж с Настей тем временем и в поход-с...

- Подожди, Евграф Ларионыч! - вскричал дядя, - умоляю! Еще одно слово будет, Евграф, одно только слово...

Сказав это, он отошел, сел в углу, в кресло, склонил голову и закрыл руками глаза, как будто что-то обдумывая.

В эту минуту страшный удар грома разразился чуть не над самым домом. Все здание потряслось. Генеральша закричала, Перепелицына тоже, прижи- валки крестились, оглупев от страха, а вместе с ними и господин Бахчеев.

- Батюшка, Илья-пророк! - прошептали пять или шесть голосов, все вместе, разом.

Вслед за громом полился такой страшный ливень, что, казалось, целое озеро опрокинулось вдруг над Степанчиковым.

- А Фома-то Фомич, что с ним теперь в поле-то будет-с? - пропищала девица Перепелицына.

- Егорушка, вороти его! - вскричала отчаянным голосом генеральша и, как безумная, бросилась к дверям. Ее удержали приживалки; они окружили ее, утешали, хныкали, визжали. Содом был ужаснейший!

- В одном сюртуке пошли-с: хоть бы шинельку-то взяли с собой-с! - продолжала Перепелицына. - Зонтика тоже не взяли-с. Убьет их теперь мо- лоньей-то-с!..

- Непременно убьет! - подхватил Бахчеев, - да еще и дождиком потом смочит.

- Хоть бы вы-то молчали! - прошептал я ему.

- Да ведь он человек али нет? - гневно отвечал мне Бахчеев. - Ведь не собака. Небось сам-то не выйдешь на улицу. Ну-тка, поди, покупайся, для плезиру.

Предчувствуя развязку и опасаясь за нее, я подошел к дяде, который как будто оцепенел в своем кресле.

- Дядюшка, - сказал я, наклоняясь к его уху, - неужели вы согласитесь воротить Фому Фомича? Поймите, что это будет верх неприличия, по крайней мере покамест здесь Настасья Евграфовна.

- Друг мой, - отвечал дядя, подняв голову и с решительным видом смот- ря мне в глаза, - я судил себя в эту минуту и теперь знаю, что должен делать! Не беспокойся, обиды Насте не будет - я так устрою...

Он встал со стула и подошел к матери.

- Маменька! - сказал он, - успокойтесь: я ворочу Фому Фомича, я дого- ню его: он не мог еще далеко отъехать. Но клянусь, он воротится только на единственном условии: здесь, публично, в кругу всех свидетелей ос- корбления, он должен будет сознаться в вине своей и торжественно просить прощения у этой благороднейшей девицы. Я достигну этого! Я его застав- лю!.. Иначе он не перейдет через порог этого дома! Клянусь вам тоже, ма- менька, торжественно: если он согласится на это сам, добровольно, то я готов буду броситься к ногам его и отдам ему все, все, что могу отдать, не обижая детей моих! Сам же я, с сего же дня, от всего отстраняюсь. За- катилась звезда моего счастья! Я оставляю Степанчиково. Живите здесь все покойно и счастливо. Я же еду в полк - и в бурях брани, на поле битвы, проведу отчаянную судьбу мою... Довольно! еду!

В эту минуту отворилась дверь, и Гаврила, весь измокший, весь в гря- зи, до невозможности, предстал перед смятенною публикой.

- Что с тобой? откуда? Где Фома? - вскричал дядя, бросаясь к Гавриле.

За ним бросились все и с жадным любопытством окружили старика, с ко- торого грязная вода буквально стекала ручьями. Визги, ахи, крики сопро- вождали каждое слово Гаврилы.

- У березняка оставил, версты полторы отсюдова, - начал он плачевным голосом. - Лошадь молоньи испужалась и в канаву бросилась.

- Ну... - вскричал дядя.

- Телега перевалилась...

- Ну... а Фома?

- В канаву упали-с.

- Да ну же, досказывай, истязатель!

- Бок отшибли-с и заплакали-с. Я лошадь выпряг, да верхом и прибыл сюда доложить-с.

- А Фома там остался?

- Встал и пошел себе дальше с палочкой, - заключил Гаврила, потом вздохнул и понурил голову.

Слезы и рыдания дамского пола были неизобразимы.

- Полкана! - закричал дядя и бросился вон из комнаты. Полкана подали; дядя вскочил на него, неоседланного, и чрез минуту топот лошадиных копыт возвестил нам о начавшейся погоне за Фомой Фомичем. Дядя ускакал даже без фуражки.

Дамы побросались к окнам. Среди ахов и стонов слышались и советы. Толковали о немедленной теплой ванне, об растирании Фомы Фомича спиртом, о грудном чае, о том, что Фома Фомич крошечки хлебца-с " с утра в рот не брали-с и что они теперь натощак-с" Девица Перепелицына нашла забытые очки, в футляре, и находка произвела необыкновенный эффект: генеральша бросилась на них с воплями и слезами и, не выпуская их из рук, снова припала к окну смотреть на дорогу. Ожидание дошло наконец до самой пос- ледней степени напряжения... В другом углу Сашенька утешала Настю: они обнялись и плакали. Настенька держала за руку Илюшу и поминутно целовала его, прощаясь с своим учеником. Илюша плакал навзрыд, еще сам не зная чему. Ежевикин и Мизинчиков толковали о чем-то в стороне. Мне показа- лось, что Бахчеев, смотря на девиц, как будто тоже приготовлялся захны- кать. Я подошел к нему.

- Нет, батюшка, - сказал он мне, - Фома-то Фомич, пожалуй бы, и уда- лился отсюда, да время еще тому не пришло: золоторогих быков еще под экипаж ему не достали! Не беспокойтесь, батюшка, хозяев из дому выживет и сам останется!

Гроза прошла, и господин Бахчеев, видимо, изменил свои убеждения.